alienist_l

Categories:

Исповедь у истоков психологии/психотерапии.

  Продолжаю читать книгу Г.Ю. Любарского «Происхождение иерархии: история  таксономического ранга». В ней есть один развернутый пассаж…Ну как  пассаж. Верней, это небольшой раздел в большой главе книги. В нем автор  показывает, как исповедь в качестве социокультурного феномена, повлияла  на возникновение и развитие науки. Приведенные им факты…в общем, их  содержание и характер неминуемо привели меня к размышлениям о том, как  повлияла исповедь на само возникновение, существование психологии и в  последующем психотерапии, и на все их дальнейшее развитие. Для того,  чтобы мои размышления обрели плоть, необходимо привести этот раздел  полностью.
Предупреждение: дальше будет много довольно сложного  текста. Однако вначале я вынесу свои размышления. Можно начать читать с  них, но правильней будет, если сначала будет прочитан отрывок. Впрочем,  вряд ли кто-то прочитает это до конца, уж больно много. По большому  счету, пишу для себя, записываю свои мысли. Почему-то не хочется их  утратить и забыть.

 Итак, попробуем резюмировать исходные  характеристики исповедальной практики в Средние века( те характеристики,  которые имеют значение для рассуждения о психологии/психотерапии):
-всеобщность
-обязательность
-внутренний процесс
-наличие внешнего суждения( иной психики)
-рациональность
-структурированность(формализованность)
-относится к внутренним качествам человека(описывает и характеризует их)
-формирует иерархизацию внутренней жизни
 В приведенной главе автор схематично показывает, что такая практика  исповеди создала по сути нового человека, а также вводит понятие  «внутренний человек», попутно называя некоторые характеристики его:  интериоризация, рефлексия, самоосознанность.
Мне интересно подумать о  том, каким еще характеристиками наделила человека исповедальная  практика. Подумать применительно к психологии и психотерапии:
1.  Установление четкой границы между психикой(душой) и телом. Наличие такой  границы стало непреложным фактом внутренней реальности. Ранее человек  ощущал себя неделимым, цельным. В последующем это сделало возможным само  появление психологии, психотерапии. Появился сам объект. В явной форме в  настоящее время это открытие лежит в основе всей концепции  психосоматики
2. Структурированность внутреннего пространства.  Упомянутые в тексте Суммы для исповедников постепенно формировали  практику внутреннего различения частей психики, различению ее движущих  сил. В последующем, именно эта практика сделала возможным возникновение  описательных моделей, возникло понятие «сферы психической деятельности».  Именно эта внутренняя практика также использовалась психиатрами для  описания и диагностики болезней, а психологией для создания структуры  личности.
3. Всеобщность.  Каждый знал, что все подвергаются  сходному процессу. Священник-то один, да и правила исповеди уже  стандартизованы, формализованы, одинаковы. Отсюда очень недалеко до  вывода об одинаковом устройстве душ, об одинаковом наборе ценностей(  «каждый человек стремится к свободе») В будущем именно эта базовая  интуиция об устройстве внутреннего человека сильно влияла на  возникновение и развитие различных психологических теорий. Автор(ы)  автоматически считал(и) свою теорию всеобъемлющей, универсальной,  относящейся ко всем людям. Это качество сохранилось в полной мере по  настоящий день и часто играет ведущую роль.
4. Интериоризированность  процесса. Исповедь это вербальное(текстуальное) выражение внутренних  процессов, внутренней жизни. Постепенное формирование навыка переводить  свой внутренний мир на язык слов…Без этого навыка психотерапия  невозможна в принципе.
5. Теперь чуть сложнее..Итак, в рамках этого  рассуждения, можно считать, что исповедь- это вербальное отображение  динамических процессов в психике. Медленно и очень постепенно развивался  и обратный переход- снаружи вовнутрь. Так появилась внутренняя речь.  Мысли стали облекаться в слова.
6. Внутренняя речь и постоянное  самонаблюдение…социально-исторические условия, в которых проходило их  развитие, обязывали человека отправлять( сообщать) их какому-либо лицу,  как правило, имеющему бОльший авторитет. Здесь уместно напомнить, что  эта практика была всеобщей(интересно правда, кому же тогда и как часто  исповедовались сами священники?), а значит сформировала устойчивый  массовый паттерн( внутреннее правило, привычку)- содержание психики,  будучи явлено наружу, ожидает суда, совета, помощи( в общем, оценивающей  реакции). Чего-то направляющего, указующего. Да и в целом содержание  психики не мыслит себя без значимого другого. А ведь без этого базового  свойства невозможно представить себе сам психотерапевтический процесс.
 7. Иерархизация внутренней жизни. Итак, исповедь, как внутренняя  практика, опираясь на частые и регулярные оценки от священников,  постепенно развила в себе практику иерархизации и своего внутреннего  пространства. Мы научились выделять важное и неважное в душе, учитывать  различные обстоятельства, мотивы,условия и т.д. В дальнейшем, когда  возникала психология, а затем и психотерапия, именно эта внутренняя  практика сделала возможным классифицирование психики. Мы по-прежнему  размышляем о психической жизни людей, разделяем их на психотипы,  нозологические единицы, отличаем существенные признаки от несущественных  и т.п.

 В общем, выходит, что психология, психотерапия, да и  психиатрия своим возникновением и развитием в значительной мере обязаны  исповеди. И тут интересно вот что. В настоящее время ведь  психология/психотерапия- это полностью светские практики, продукты  секулярного сознания и общества. И меня искренне забавляет тот факт, что  в сами основы их заложены религией…хотя в этом есть и некая печальная  нотка…Знали бы отцы церкви того времени, что практика исповеди в  конечном итоге, через появление таких явлений как наука и психология  приведет к атеистическому обществу…пожалуй, тут впору горько  рассмеяться.

Цитата из книги:
……
Заметим, что это  положение о равенстве перед разумом, о поиске истины равными участниками  не выводится из опыта, это именно идея. Опыт говорит, что люди прежде  всего разные, и даже одинаковые высказывания делаются разными людьми в  разных ситуациях.  Установка на равенство антиэмпирична, это очень  мощная идея, которая изменяет опыт, заставляет трактовать наличные  эмпирические обстоятельства иным образом, как ряды гомогенных фактов,  подчиненных закону, как ряды одинаковых ученых умов, подлежащих законам  разума. И, конечно,особенно подходили такому мышлению механистические  закономерности, где однородность демонстрируется достаточно легко.
В  том числе от юридической практики шла уже знакомая нам интеллектуальная  структура- ветвящееся дерево иерархические упорядоченных определений,  влекущее за собой разной тяжести наказания, и наборы признаков, которые  поворачивали ход дела к той или иной ветви. Но помимо юристов,  существовала и другая профессиональная университетская корпорация, в  которой в качестве профессионально-обыденного навыка работали с  иерархическими деревьями вариантов, с «определителями» вин и грехов, где  опытными данными служили размытые и не всегда однозначные  обстоятельства дела, признаки поведения, которые надо было подводить под  четкие, рационально сформированные статьи, определявшие наказание. Так  работали священники, принимавшие исповедь. И обе интеллектуальные  практики, исповедующих священников и юристов, не только определяли  рациональность той или иной профессиональной корпорации, но имели выход в  обыденную жизнь, с исповедью сталкивались все жители, с судом-многие.
 Исследователи этих форм культуры подчеркивают, что самое сознание  западного человека было сформировано практикой исповеди, в процессе  многовековой социализации, включающей такую практику, выработался  сознательный контроль поведения, то есть цивилизованность, произошла  интериоризация, то есть появление «внутреннего человека»,  контролирующего поведение, выработались навыки рационального контроля за  обыденным поведением, рефлексия. Это очень сильные выводы, и они в  полной мере не доказаны. Однако можно видеть направление, на которое  указывают подобные исследования. Обыденные интеллектуальные практики  Нового времени работали. Вырабатывая такой контроль поведения,  самоосознанность  и новый тип человека. Но нельзя с уверенностью  сказать, что это была единственная и достаточная причина. Однако для  нашей темы важно увидеть, где в обыденной жизни находились  интеллектуальные модели деятельности, которые были в той или иной  степени применены к объектам живой природы.
Очень мало известно об  истории исповеди. Многие авторы( Вебер, 1990; Гуревич, 1972, 1981;  Баткин, 2000, Элиас,2001; Делюмо,2003; Душин, 2005) говорят о важности  обыденных интеллектуальных практик вообще и этого церковного обряда в  частности для возникновения европейского самосознания и навыков  самоконтроля, рефлексии, самонаблюдения, аккуратности. Для нашей темы  важны не первые этапы развития исповеди еще в Римской империи, когда  исповедь была добровольной и публичной, и не те изменения, которые  наступили примерно с VI века, с появлением тарификации грехов и растущей  индивидуализации исповедальной практики. Важнее то, что произошло в  Средние века.
С XIII века исповедь становится обязательной и  всеобщей практикой. Кажется, что у христианства очень долгая история, но  на деле во множестве вопросов проявляется, что оно только началось и  едва прошло первые этапы.  В 1215 году IV Латеранский собор сделал  исповедь обязательной для всех взрослых прихожан. Древняя практика  исповеди к XIII веку, наконец была заявлена как повседневная  обыденность, причем в такой форме, когда священник проводит дознание, а  верующий признается в грехах. Именно священник должен был производить  разметку пространства покаяния- что считать важным, за что насколько  сильно раскаиваться, по какому поводу терзаться угрызениями совести и  ощущать вину, а за что вину чувствовать не следует. Священник стал  конфидентом совести верующего и голосом его вины, если угодно- он играл  роль высшего Я для психики верующего. Эту историю очень пунктирно и  неполно изложил в своих лекциях М.Фуко( Фуко, 2004).
Нас будет  волновать этапа, который начался- по крайней мере на Западе, во Франции-  примерно в XVI-XVII веках. Фуко говорит, что это время- начало фазы  «глубинной христианизации». Мы привыкли думать,  что это как раз время  начала распада христианства, тут уже Просвещение недалеко. Однако логика   несколько иная. Впервые христианство пронизывает общество на такую  глубину, становится такой обязательной, повседневной, проникающей в  самые мелочи жизни религиозной практикой. До этого времени о таком  тотальном контроле поведения верующего не могло идти речи, так что  окончательное складывание повседневного  аппарата религиозной практики  католицизма приходится именно на это время.
В XVI в. Исповедь  наконец стала повседневностью, плотность населения во Франции- а значит,  власть кюре и соседский надзор- наконец стали таковы, что исповедь  стала ужене только формально-обязательной, а в самом деле обыденной  практикой, которая касалась всех и каждого. Интеллектуальные навыки,  порождаемые обыденными практиками, имеют очень большое значение. Это те  образцы, те лекала, которые привлекаются в «пустые места»  интеллектуального поля. Когда интеллектуальные образцы взять негде,  схемы действий и рассуждений копируются в первую очередь из обыденных  практик- не важно, сознательно или бессознательно. Люди множество раз  выполняют некоторые последовательности действий, и когда им надо нечто  придумать- весьма часто заимствуют образ действий из таких обычных  актов.
И вот в XVI веке исповедь, которая стала обязательной(  степень ее принудительности можно понять, вспомнив, что это время  приближения войн  с гугенотами и Тридцатилетней войны, время  Реформации), была еще болше формализована со стороны церкви. У А.Я.  Гуревича можно прочесть о списках вопросов, которые разрабатывались в  папской курии и рассылались по приходам- чтобы священник мог спросить  кающегося о том, не грешил ли он еще и вот таким образом. Основная  причина появления  таких списков- в том, что кающиеся не знали, в чем  каяться, а образовательный уровень очень многих священников был не  таков, чтобы легко помогать таким молчунам. Эта практика была  распространена еще в в XI-XII веках и развивалась в последующие времена.  Появлялось все больше методической литературы, которая должна была  помочь священнику направить внимание верующего на на важные моменты его  жизни( жанр Summa confessorum, Summa de casibus conscientia). Эти Суммы  для исповедников были популярными техническими руководствами,  основанными на специальных разработках профессоров богословия. К XVI  веку было разработано детальное учение о сравнительной тяжести грехов и  составлена подробная тарификация наказаний за каждый вариант и подвид  греха, были даны рекомендации по поводу внешнего вида верующего,  определено, что является нормальной одеждой, позой, голосом, манерой  поведения и т.п. Поскольку исповедь касалась скрываемых, приватных  характеристик человека- сексуальных привычек и нарушений, желаний и  действий- можно сказать, что контроль за поведением, внутренним и  внешним, контроль над желаниями и действиями был довольно силен- причем  важно даже не столько внимание священника, сколько то, что верующий сам  должен был все время осознавать свои желания и действия, составляя их  список, который потом придется рассказывать священнику и каяться.
К  этому времени было разработано учение о признаках греха, о  поступках(признаках), которые позволяют квалифицировать(определить)  некое поведение как греховное и отыскать в разветвленном дереве видов  грехов с сопутствующими облегчающими и отягчающими обстоятельствами  именно то наказание, которое по справедливости полагалось за такой  поступок. Были определены смертные грехи и их сравнительная тяжесть,  составлены подробные списки прощаемых грехов с положенными за каждый  вариант наказаниями. Наказание за грех перестало быть областью личного  творчества священника или раскаивающегося верующего, возникало развитое  понятие справедливости, за один и тот же грех полагалось одно и то же  искупление. Исповедь сопровождалась «судом», на котором определялась  мера наказания, точно соответствующая явно опубликованному «тарифу»  наказаний и тем самым равная для всех грешников по данной статье.
 Представление о том, что христианство породило такие социальные  практики, которые изменили субъекта, создали «нового человека», который и  смог создать науку Нового времени, может показаться слишком смелой  выдумкой. Однако это всего лишь частное наблюдение, показывающее  направление поисков- и само по себе это наблюдение является вполне  нормальным в рамках современной антропологии. Существуют довольно  известные работы Шехнера о том, как влияют театральные роли на актеров,  постоянно играемая роль меняет актера, меняет его личность. Есть ряд  весьма известных работ по профессиональной характерологии, о том, как  определенные условия работы(например, учителем младших классов) меняют  человека. И совсем уже  по теме: есть авторитетные исследования о том,  как регулярно повторяющиеся религиозные практики формируют субъекта(  Bell,1992; Hollywood,2002). Исповедь- только одна  из практик,  относительно которой можно достаточно внятно сказать, что она изменяла и  каким образом формировала субъекта. В целом дело не в исключительном  значении именно исповеди; высказывается тезис более общий- на протяжении  Средних веков изменился субъект, другим стал человек, и этот новый  субъект, в соответствующих условиях культурной среды, столкнулся  с уже  давно известными интеллектуальными задачами- и породил совсем новую  социо-интеллектуальную практику: науку.
Это всего один из корней  того, что будет происходить во время научной революции. Было бы слишком  просто сказать, что некая интеллектуальная структура была заимствована  ботаникой из практики церковной исповеди. Вернее сказать, что имелся  определенный интеллектуальный фон, в котором существовали определенные  интеллектуальные идеалы, а также способы интеллектуальных действий в  разных ситуациях. Люди, особенно люди образованные, обитали именно на  таком фоне( Фуко указывает, что практика исповеди была прежде всего  обращена к «типичному» своему объекту- студенту, обучающемуся в  семинарии или колледже). И потому для интеллектуальной практики  разветвленное дерево параграфов и статей, каждый из которых оканчивался  формулировкой греха и полагающимся наказанием, а пройти по ветвям этого  дерева было можно, опираясь на признаки явным образом  сформулированные(Lea,1896)- такой образ был естественным и обычным.  Именно образованные люди, прошедшие университеты, церковные школы,  семинарии, особенно хорошо представляли эти ведущиеся верующим личные  списки грехов и повторное прохождение по их вариантам и разветвлениям  вместе со священником, который судит и определяет наказание за каждый  грех. Исповедь работала как система социального контроля, система  фиксации нормы и маргинализации аномалии, система выработки сознания и  индивидуальности, система пронизывания обыденной жизни сознательным  контролем и рациональностью( Tentler,1977).
Итак, профессиональные  обязанности священников включали хорошие знания и быструю ориентацию в  разветвленных моделях взвешенных вариантов, знания систем признаков,  котоыре влекли за собой выбор того или иного варианта. Это было  обыденной интеллектуальной практикой корпорации священников, и поскольку  исповедь стала действительно обыденной и всеобщей, контроль за своими  поступками, их внутренняя тарификация по статьям грехов, запоминание и  изложение исповеднику стали обычной практикой для масс  населения.  Получается, что обыденные практики всего населения воспитывали  определенные интеллектуальные навыки, профессионалами в области которых  были две крупнейшие и мощнейшие университетские корпорации  специалистов(юристы,священники). Поэтому данная интеллектуальная среда  легко порождала определенные познавательные инструменты, которые были  значительно менее распространены в прежние века.
В основе  юридического мышления Нового времени лежит тезис,позволяющий говорить о  юридизме, сближении принципов юриспруденции и науки. Это-принцип  демократии, принцип естественных прав, смысл которого  в том, что все  законы равно применимы к каждому человеку, что в смысле отношения к  законам все люди равны по факту рождения. Тем самым в юридическое  мышление был введен корпускуляризм, право применяется к набору  принципиально однородных единиц. Следствие из этой важной идеи  извлекались постепенно и перестраивали нормы древнего права.
И в то  же время действовал юридизм в науке, соединяя способы научного и  юридического мышления: элементарные факты в основании, логическая  обработка фактов и общеприменимые законы как верховная инстанция. Возник  специфический критицизм науки, согласно провозглашенным нормам любой  ученый имеет право критического разбора любого сочинения, не только  факты были уравнены в правах, но и мнения. Разумеется, существуют и  противоположные тенденции, когда, скажем, какие-то факты обозначаются  как критические, особенно важные, демонстративные, или какие-то мнения  как особенно весомые. Но это уже частности, верховной  нормой является  именно демократическое представление о равенстве мнений и фактов между  собой, они на равных основаниях подлежат  некоторым регулятивным  принципам, одинаково относящимся ко всем мнениям и ко всем фактам. Такое  осознание мышления, целиком подлежащего юридическим принципам, было  новацией Нового времени. И этот исток научного знания все еще  недостаточно осознан.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded