alienist_l

Categories:

Терапевтическая робость как феномен контрпереноса.

Заметил в себе один любопытный процесс. Есть определенные категории пациентов, с которыми в терапевтическом процессе я становлюсь осторожным, робким, боящимся выполнять какие-либо интервенции, задавать вопросы. Становлюсь также хрупким к своим ошибкам или неуспеху терапии(как я его понимаю); я прихожу в ужас, когда встречаюсь с сопротивлениями и т.п. Свой терапевтический стиль я в целом могу охарактеризовать так: бережный, поддерживающий, провокативный, увлеченно-любопытствующий. При этом робость и самокритичность как основы стиля мне в целом несвойственны. Это необычные для меня реакции.  Какие же категории пациентов вызывают у меня такие переживания? Некоторое время я размышлял и вспоминал, попутно обдумывая возможные причины и еще кое-что, о чем будет ниже. 

Итак, в каких случаях у меня возникают такие чувства? Я перечислю конкретные случаи:

-Женщина, потерявшая старшего сына. На прогулке вместе с мамой и младшим братом он залез в какую-то трубу, которая оказалась под напряжением высоковольтным. Его там било и било, и било током.. А мать, наблюдая это, ничего не могла сделать. И подойти тоже не могла.

-Ребенок. Его мать пригрозила ему, что если он принесет еще раз плохую оценку из школы,она повесится. И выполнила вскоре эту угрозу, повесившись при нем.

-Ребенок. Мать четырех детей спрыгнула с 9-го этажа. Причины неизвестны. Ребенок был свидетелем( возможно, и другие дети, но точной информации нет).

-Мужчина. Мать в течение 2-х лет умирала от восходящей формы миастении. Постепенно отключались мышцы тела. Вначале нижних конечностей, потом таза, потом живота и спины, потом остановилась диафрагма. Когда она умирала от удушья, он был рядом.

-Женщина. Регулярно душила своего сына за различные провинности. Делала это в сильном неконтролируемом гневе.

Во всех этих случаях я становился терапевтически скованным, робким, пассивным, из моего инструментария полностью исчезла конфронтация и провокативность. Что общего между этими случаями?:

1. Во всех случаях речь идет о взаимоотношениях  «дети-родители».

2. Во всех случаях основной источник, двигатель событий- женщина.

3. Почти все случаи связаны со смертью кого-либо

4. Всем событиям присуща одна общая характеристика. Так или иначе есть  такая штука, как бессилие.

5. Во всех событиях есть некое нечетко сформулированное, но ясно ощущаемое что-то.. его можно назвать- ужасная неотвратимость событий.

6. Я становлюсь пассивным, когда встречаюсь с женской агрессией( не путать с истерикой)

Что такого во мне задевается, что я становлюсь таким? Полагаю, что приведенный список будет неполным, но все же приведу его.

1. Ужас от потери ребенка. Мой личный ужас настолько огромен, что я, не понимая, как его смогу вынести, переношу эту большую силу на пациентов. Мне кажется, что и они так же сломлены, как и я своих фантазиях-опасениях на эту тему.

2. Психологическая понятность чувств ужаса, потери, горя, когда умирают дети(близкие). Кажется, что так и должно быть. Тут не с чем и даже кощунственно бороться. Разрушать это чувство, особенно с использованием конфронтаций, провокативных приемов- неправильно.

3. Резкое и очень сильное сочувствие к этим людям.

4. Часто в ходе терапии, особенно при использовании конфронтационных интервенций, человеку становится больно. Я не хочу становиться источником боли для таких людей. Они и так уже получили ее достаточно.

5. Когда я наблюдаю истинную женскую агрессию, то сталкиваюсь с отсутствием опыта реагирования. Мне понятно, что делать в случае мужской агрессии. Тут все просто. Нужно просто отсылать вперед свою агрессию. Сначала вербально-эмоциональную с подготовкой к возможной эскалации до физической агрессии. В общем, я готов начать драться до последнего почти сразу. Если чувствую себя правым. В случае же с женщиной, как поступать-непонятно. У меня есть личное этическое ограничение- я не бью женщин. Ни в каких случаях. А значит, не могу разогнать свою агрессию в этом направлении. Останавливаюсь и..не знаю, что делать-то, если нельзя бить даже теоретически. В терапевтическом пространстве это находит свое выражение в том, что я не выдерживаю долгого нахождения в пространстве женской агрессии, не ориентируюсь в ней. Итог прост- не касаюсь этой темы. Работаю про что угодно, но не про это. А это во многих случаях- важный феномен и терапии, и жизни женщин. Особенно  часто  женская агрессия как феномен присутствует в семейных отношениях. В общем, в таких случаях я тоже не конфронтирую, становлюсь робким и пассивно-сопровождающим. Хотя в этом варианте терапевтической робости мне более-менее понятно, куда двигаться и как развиваться. Есть в целом работающий шаблон, просто необходимо развить-сформировать шаблон перехода наличного опыта из одной сферы в другую.

Полагаю, что все вышесказанное довольно много сообщает обо мне, как о человеке. Характеризует меня определенным образом. И позволяет лучше понять свой терапевтический стиль, а также вытекающие из этого ограничения. Однако это размышление было бы неполным без хотя бы краткого перечисления случаев, когда у меня не возникает резкого, всеохватного и сильного сочувствия к пациентам и обстоятельствам их жизни. А значит, не возникает и терапевтической робости. Это не означает, что его нет вовсе. Разумеется оно есть, как и эмпатическое понимание того, как людям плохо и тяжело. Без наличия этих чувств я просто не смог бы быть психотерапевтом. Просто  это чувство значительно меньше по силе, остроте, глубине проникновения.

1. Большинство случаев смертей близких от тех или иных причин: если кого-то из близких убили, он умер в результате рака, травмы, случайности, инфаркта, инсульта.

2. Не возникает  робости если пациенты: видят внезапную смерть кого-то( например, в ходе ДТП )

3. Жертвы сексуального, физического насилия(взрослые)

4. Люди со сложными обстоятельствами жизни вследствие психических расстройств.

5. Люди с зависимостями

6. Родители детей с отставаниями в развитии, аутизмом.

7. Люди, пребывающие в семейных конфликтах, спорах и т.п. В том числе и со случаями семейного, бытового насилия.

8. Люди с суицидальными попытками, самоповреждениями.

9. Люди с расстройствами пищевого поведения

Полагаю, что и эта группа фигур умолчания многое сообщает обо мне, как о терапевте и человеке. На этом все.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded